Summer in Brittany. (one episode in the life of A. Benois). Journey through Brittany. Лето в Бретани.(один эпизод из жизни А.Бенуа)

Summer in Brittany.

Лето в Бретани.

(one episode in the life of A. Benois)

(один эпизод из жизни А.Бенуа)

The will of fate I visited the French Brittany. And quite by accident, it turned out that I was traveling to the same places that our famous Russian artist Alexander Benois. And I would like with you to share my travelogues photo-sketchings.

(excerpts from the memoirs of Alexandre Benois by: Alexander Benois. My memories. M., Nauka, 1993)

Волею судеб мне довелось побывать во Французской Бретани. И совершенно случайно, оказалось, что путешествовал я по тем же местам что и наш знаменитый Российский художник Александр Бенуа. Хочется и с Вами поделиться своими путевыми фотозарисовками.

(далее приводятся выдержки из воспоминаний А.Бенуа по: Александр Бенуа. Мои воспоминания. М, Наука, 1993 г)

With the approach of summer, our long-standing dream to live in Brittany began to take more and more definite and real. And many other places have long been attractive for us: Provence, the Alps, the Pyrenees, Normandy, Holland, but the strong attraction exerted yet Brittany, and this aspiration was met warm support and encouragement from our new friends - the French artists.

С приближением лета наша давнишняя мечта пожить в Бретани стала принимать все более определенные и реальные очертания. И другие многие места манили нас издавна: Прованс, Альпы, Пиренеи, Нормандия, Голландия, но сильнейшее притяжение оказывала все же Бретань, и это стремление встретило горячую поддержку и поощрение со стороны наших новых знакомых – французских художников.

Our main requirement was, of course the sea, adjacent to the sea, then, and then the I, and our faithful companion of Jack Lansere dreamed of wild and monstrous rocks, old granite churches and chapels, about prehistoric menhirs and cromlechs, generally about all that gives fabulous – fabulous few nightmarish hue, the ancient Armorica. Talked to us, and memoirs of the childhood. Happened yet just so that whereas Jack received an order from writer Balabanova illustrate its "Breton fairy tale", and for this task he was extremely useful in place to study the required material.

But still, in the end, the choice is our summer residence was coincidental, but this case was surprisingly happy. Final, We planned on "guide" clause was a village Plougasnou.

However,when we are on hired in Morlaix a carriage made it to Plougasnou, us befell complete disappointment. Start with the fact that the village of Plougasnou only on the map seemed to be standing on the shore, but actually – to the sea we had to go half a kilometer down the hill and back - uphill.

Главными нашим требованием было, разумеется море, непосредственное соседство моря, а затем и я, и наш верный спутник Женя Лансере мечтали о диких и чудовищных скалах, о старинных гранитных церковках и капеллах, о доисторических менгирах и кромлехах, вообще о всем том, что придает сказочность – сказочность несколько кошмарного оттенка – древней Арморике. Говорили в нас и воспоминания детства. Случилось еще как раз так, что Женя тогда получил заказ от писательницы Балабановой иллюстрировать ее «Бретонские сказки», и для этой задачи ему было крайне полезно на месте изучить потребный материал.

Но все же, в конце концов, выбор нашей летней резиденции произошел совершенно случайно, но этот случай был удивительно счастливым. Конечным, нами намеченным по «гиду» пунктом была деревня Плугану.

Однако, когда мы на нанятой в Морле коляске добрались до Плугану, то нас постигло полное разочарование. Начать с того что деревушка Плугану только на карте казалась стоящей на берегу, на самом же деле – до моря надо было идти целых полтора километра под гору, и обратно – в гору.

We are very so despondent and was almost going back, however at this very moment fortune smiled on us by iridescent smile.

Мы совсем приуныли и чуть было не собрались в обратный путь, однако в этот самый момент счастье и улыбнулось нам самой радужной улыбкой.

Our chariot driver on all way me a did not cease to harping that he may to take downhill us a little further much for us a more suitable place. Indeed, I did not have time to drive our carriage pass, leaving Plougasnou, on the high road with little kilometer, as we face a look of indescribable beauty. And this species was in all its parts and as a whole to Breton that and look for something more Breton would be meaningless.

Наш возница на всем пути не переставал мне твердить, что он может нас свезти немного дальше в несравненно для нас более подходящее место. И действительно, не успела наша коляска проехать, покинув Плугану, проехать по большой дороге километр с небольшим, как перед нами открылся вид неописуемой красоты. И этот вид был во всех своих частях и в целом до того бретонский, что и искать что-либо более бретонское было бы бессмысленным.

On the entire horizon spread water expanse, on that bright, Sunny and somewhat windy day painted in dark blue and bright green colors; far to the West stretched a strip of land, on which stood a Church spires. A little closer was the Bay of Morlaix with its cycladol of small Islands.

Во весь горизонт стлалась водяная ширь, в тот яркий, солнечный и несколько ветреный день окрашенная в темно-синий и ярко-зеленый цвета; далеко на западе тянулась полоса земли, на которой высились острые шпили церквей. Несколько ближе была расположена бухта Морле с ее цикладой мелких островков.

But best of all was what was directly below us and where we gradually by turning descended – a small Bay fringed pink granite rocks of different shapes.

Но прекраснее всего было то, что было непосредственно под нами и куда мы плавным заворотом спускались – небольшой залив, окаймлённый скалами розового гранита самых причудливых форм.

However, However, the first Breton summer I could not that, as far as my of works from nature, successful. Significant studies have by the end of summer and has not appeared. When excessive wealth of new experiences, passionate desire to capture, "to take", I inevitably scattered, owing to what turned out to countless individual sketches in pen or pencil and a small watercolor sketches in albums, and for something more serious and matured not enough time.

Впрочем, то первое бретонское лето я не мог считать, что касается моих работ с натуры, удачным. Значительных этюдов у меня к концу лета так и не оказалось. При чрезмерном богатстве новых впечатлений, при страстном желании все запечатлеть, «все увезти с собой», я поневоле разбрасывался, вследствие чего получилось бесчисленное множество отдельных зарисовок карандашом и пером или небольшие этюды акварелью в альбомах, а на нечто более серьезное и выдержанное не хватало времени.

Small Russian frenzy in Brittany Princess Zinaida Yusupova. Journey through Brittany. Маленькое русское безумство в Бретани княгини Юсуповой Зинаиды Ивановны.

Small Russian frenzy in Brittany Princess Zinaida Yusupova.

Маленькое русское безумство в Бретани княгини Юсуповой Зинаиды Ивановны.

Traveling to the Brittany in the vicinity of the small town of Concarneau, we do not miss the chance to visit the castle Keriole, who earned the nickname - "a small architectural folly."

 Путешествуя по Бретани в окрестностях небольшого городка Конкарно, мы не упустили случая посетить замок Кериоле,  который  получил прозвище – «маленькое архитектурное безумство».

"My great-grandmother was a hand-written beauty, fun and had lived more than one adventure. She survived a torrid romance with a young revolutionary and went after him, when it was put in Sveaborg fortress in Finland. Bought a house on the hill opposite the castle to see the window of his casemates. "Felix Yusupov "Memoirs".

«Прабабка моя была писаная красавица, жила весело и имела не одно приключенье. Пережила она бурный роман с молодым революционером и поехала за ним, когда того посадили в Свеаборгскую крепость в Финляндии. Купила дом на горе напротив крепости, чтобы видеть окошко его каземата». Феликс Юсупов "Мемуары"

"When her son was married, she gave young house on the Moika, and she settled on Foundry. This new house it was a hair's breadth as the former, only smaller. Subsequently, examining great-grandmother archive, including letters from various famous contemporaries I found letters to her Emperor Nicholas. The character of the letters does not have any doubts. In one note Nicholas says gives her house Tsarskoye Selo "Hermitage" and asks to live in it summer to see where they were. To note pinned copy of the response. Princess Yusupova thanked His Majesty, but refuses to accept the gift, because used to live at home and quite sufficient own name! And yet I bought a piece of land near the palace and built a house - exactly sovereign's gift. And there alive, and took the royal personages. " Felix Yusupov "Memoirs".

«Когда сын ее женился, она отдала молодым дом на Мойке, а сама поселилась на Литейном. Этот новый ее дом был точь-в-точь как прежний, только меньше. Впоследствии, разбирая прабабкин архив, среди посланий от разных знаменитых современников нашел я письма к ней императора Николая. Характер писем сомнений не оставлял. В одной записке Николай говорит, что дарит ей царскосельский домик «Эрмитаж» и просит прожить в нем лето, чтобы им было где видеться. К записке приколота копия ответа. Княгиня Юсупова благодарит Его Величество, но отказывается принять подарок, ибо привыкла жить у себя дома и вполне достаточна собственным именьем! А все ж купила землицы близ дворца и построила домик – в точности государев подарок. И живала там, и принимала царских особ». Феликс Юсупов "Мемуары"

"Two or three years later, after a quarrel with the emperor, she went abroad. Settled in Paris, bought her mansion in Boulogne-sur-Seine, in the Parc de au-Prince. All Parisian beau monde of the Second Empire visited her. Napoleon III became interested in it and made advances, but received no reply "Felix Yusupov" Memoirs "

«Двумя-тремя годами позже, поссорившись с императором, она уехала за границу. Обосновалась в Париже, в купленном ею особняке в районе Булонь-сюр-Сен, на Парк-де-Прэнс. Весь парижский бомонд Второй Империи бывал у нее. Наполеон III увлекся ею и делал авансы, но ответа не получил» Феликс Юсупов "Мемуары"

 In the late 1850s in France Princess at a ball at the Tuileries met with the captain of the General Staff of the National Guard Seine Louis Charles Honore Chauveau (1829-1889), who was younger than her 20 years. May 7, 1861 held their wedding. In the honeymoon the couple went to Switzerland. Russian court was displeased with this misalliance and Yusupov solved the problem by acquiring the title of Count for her husband Chauveau and the Marquis de Serres and herself - Marquise de Serres.

В конце 1850-х во Франции княгиня на балу в Тюильри познакомилась с капитаном Генерального штаба национальной гвардии департамента Сена Луи Шарлем Оноре Шово (1829—1889), который был младше её на 20 лет. 7 мая 1861 года состоялось их венчание. В свадебное путешествие молодожёны отправились в Швейцарию. Российский двор был недоволен этим мезальянсом и Юсупова решила проблему, приобретя для мужа титул графа Шово и маркиза де Серр а себе самой – маркизы де Серр.

Russian imperial court, did not approve any departure princess nor her new marriage, demanded that the newly gentleman had serious and public office. While in the department of Finistère became vacant place of the General Counsel of the Canton of Concarneau. In 1860, Charles was able to get the position, previously certified by the local prefect in the intention to settle in the department.

Имперский двор России, не одобрявший ни отъезда княгини, ни ее нового брака, потребовал, чтобы новоиспеченный дворянин имел и серьезную государственную должность. В то время в департаменте Финистер стало вакантным место генерального советника кантона Конкарно. В 1860 году Шарль сумел получить эту должность, предварительно заверив местного префекта в намерении поселиться в департаменте.

Once all the formalities were finally settled in September 1860, Zinaida and Charles signed the marriage contract. The wedding ceremony took place in Russia, in the chapel of St. Petersburg Yusupov Palace on the Moika in the presence of the French ambassador. And in 1862 the couple purchased in Brittany, on the Atlantic coast, a small castle - estate Keriole (Château de Keriolet) -, surrounded by a thick shady avenues. Documentary evidence of it are preserved from the XV century. Stern castle thanks to taste Zinaida was transformed into a magnificent palace, filled with fine furniture and works of art.

После того как все формальности наконец были улажены, в сентябре 1860 года Зинаида и Шарль подписали брачный контракт. Церемония бракосочетания прошла в России, в часовне санкт-петербургского дворца Юсуповых на Мойке в присутствии французского посла. А в 1862 году новобрачные приобрели в Бретани, на берегу Атлантического океана, небольшой замок - имение Кериоле  (Château de Keriolet)- , окруженный густыми тенистыми аллеями. Документальные свидетельства о нем сохранились с XV века. Суровый замок благодаря вкусу Зинаиды Ивановны был превращён в роскошный дворец, наполненный прекрасной мебелью и произведениями искусства.

Total cost paid Naryshkina works on arrangement of the estate reached a half million francs. In 1889, Count Louis-Charles-Honoré Chauveau, the Marquis de Serre, whose political beliefs are not very resistant (Bonapartist, a Republican, a monarchist), died. Since marriage was childless, he bequeathed Keriole ... his sister, forgetting to warn the wife! As a result, Zinaida, to invest in the reconstruction of a considerable share of the state was to redeem his own estate at sister-even a half million francs.

Общая стоимость оплаченных Нарышкиной работ по обустройству поместья достигла полутора миллионов франков. В 1889 году граф Луи-Шарль-Оноре Шово, маркиз де Серр, чьи политические убеждения не отличались особой стойкостью (бонапартист, республиканец, монархист), скончался. Поскольку брак оказался бездетным, он завещал Кериоле... своей сестре, забыв предупредить об этом супругу! В результате Зинаида, вложившая в реконструкцию немалую долю состояния, должна была выкупить собственное имение у свояченицы еще за полтора миллиона франков.

She died when she was a hundred years old, in Paris, in 1897, leaving my mother all my jewelry, my brother's house in the Bois de Parc de au-Prince, and I - at home in Moscow and St. Petersburg. Felix Yusupov "Memoirs"

Умерла она, когда ей было сто лет, в Париже, в 1897 году, оставив моей матери все свои драгоценности, брату моему булонский особняк на Парк-де-Прэнс, а мне – дома в Москве и Санкт-Петербурге. Феликс Юсупов "Мемуары"

In the ancient Breton Keriole means "house of the sun", and it is assumed that the castle tower, which was seen as far from the ocean, served as a beacon for local sailors.

На древнем бретонском Кериоле значит «дом солнца», и предполагается, что башня замка, которую было видно далеко из океана, служила маяком для местных моряков. 

The princess, accustomed to the comfort and luxury, vigorously took up the improvement of their new home, looked more like a harsh medieval fortress. Radically restructure the castle was entrusted to the chief architect of the region Joseph Bigot, who listened attentively to the wishes of Russian ladies, honoring her exquisite taste.

Княгиня, привыкшая к комфорту и роскоши, энергично взялась за обустройство своего нового жилища, напоминавшего скорее суровую средневековую крепость. Коренным образом перестроить замок было поручено главному архитектору региона Жозефу Биго, который внимательно прислушивался к пожеланиям русской дамы, почитая ее изысканный вкус.

Nevertheless renewed castle produces strangely gloomy phantasmagorical impression, reflecting, apparently mentality hostess at the time. From an architectural point of view, the new structure is a hybrid of several styles - Gothic, French of the Renaissance and the local Breton.

И все же обновленный замок производит странно-мрачное, фантасмагорическое впечатление, отражая, по-видимому, умонастроения хозяйки в то время. С архитектурной точки зрения новое строение являло собой гибрид нескольких стилей — неоготического, французского реннесанса и местного бретонского. 

On the roof - and chimeras terrible ... Slavic witch on a broomstick. Facade is decorated with symbols of Brittany - ermine, royal lilies and ... occult five-pointed stars. Among the decorations - bas bear, which faces east, recalling the origins Naryshkina noble crown Chauveau and Serra, and the motto "Always and in spite of everything."

На крыше — страшные химеры и... славянская ведьма на помеле. Фасад украшен символами Бретани — горностаями, королевскими лилиями и... оккультными пятиконечными звездами. Среди украшений — барельеф медведя, который смотрит на восток, напоминая об истоках Нарышкиной, дворянские короны Шово и Серра, и девиз «Всегда и вопреки всему».

The area of ​​the castle was significantly increased in the cellars installed heaters, which are created for the Russian Princess unprecedented at the time and comfort. Fangled heating system was considered unprecedented luxury, but its effectiveness remains weak. Blazing boilers only slightly softened Atlantic indoor dampness, promoting still preservation of collections that Zinaida transported to Brittany from Paris. And today in Keriole can see here preserved works of art - paintings, sculptures, tapestries. In a separate room - Russian headdress painted trays and stable nesting dolls. A place of honor - portraits of haughty and capricious Zinaida falsely stiff Charles.

Площадь замка была значительно увеличена, в подвалах установлены калориферы, которые создавали для русской княгини невиданный по тем временам комфорт и уют. Новомодная система отопления считалась небывалой роскошью, однако эффективность ее оставалась слабой. Раскаленные котлы лишь слегка смягчали атлантическую сырость в помещениях, способствуя все же сохранению коллекций, которые Зинаида перевезла в Бретань из Парижа. И сегодня в Кериоле можно увидеть сохранившиеся здесь произведения искусства — картины, скульптуры, гобелены. В отдельной комнате — русские кокошники, расписные подносы и неизменные матрешки. На почетном месте — живописные портреты надменно-капризной Зинаиды и фальшиво-чопорного Шарля.

And meanwhile Princess Naryshkina reached old age, moving from Paris to Concarneau given more difficult, and she decided to present the estate together with collections in the gift department of Finistere. But on one condition: used Keriole "for aesthetic education and walks residents" and save it in the same form. October 28, 1894 Zinaida died in his Paris mansion. She was 90 years old. Prahov according to the burial wishes, was sent to Russia and was buried in the family vault, but the gift of France gained legal force.

А между тем княгине Нарышкиной, достигшей преклонного возраста, переезды из Парижа в Конкарно давались все труднее, и она решила преподнести поместье вместе с коллекциями в дар департаменту Финистер. Но с условием: использовать Кериоле «для эстетического воспитания и прогулок жителей», сохранив его в том же виде. 28 октября 1894 года Зинаида скончалась в своем парижском особняке. Ей было 90 лет. Прах, согласно предсмертному пожеланию, был отправлен в Россию и похоронен в фамильном склепе, а дар Франции обрел юридическую силу.

 Keriole visiting members of the Supervisory Committee drew up a report, which stated: "At the sight of such a wonderful variety of art treasures, remarkable style lookup, persistence and a remarkable commitment to the beauty we better understand what Madame Chauveau-Naryshkin wanted to protect their offspring from the vicissitudes of life, and We express our gratitude to the Princess of France and Brittany are designed so magnificent gift. " Fate gave Keriole few quiet decades. Only during the Second World War there were housed German soldiers who looted the castle and cut down the trees, arranged in its territory and stable shooting. And at the end of the war in the estate housed a military hospital.

Посетив Кериоле, члены Наблюдательного комитета составили протокол, в котором указывалось: «При виде столь чудесного разнообразия художественных богатств, примечательных поисков стиля, настойчивого и замечательного стремления к красоте мы лучше поняли, что мадам Шово-Нарышкина хотела уберечь свое детище от превратностей судьбы, и мы выражаем нашу признательность княгине, предназначившей Франции и Бретани столь пышный дар». Судьба подарила Кериоле несколько спокойных десятилетий. Лишь во время Второй мировой войны здесь были расквартированы германские солдаты, которые разграбили замок и срубили деревья, устроили на его территории конюшню и стрельбище. А в конце войны в имении размещался военный госпиталь.

 In 1948, the British castle suddenly remembered the great-grandson of Zinaida - Prince Felix Yusupov, went down in history as a murderer Gregory Rasputin. Settled in Paris, Felix decided to verify the conditions of transfer Keriole a gift. Assigned to them, experts have found numerous violations of paragraphs dedication: the trees were cut down, the altar of the chapel passed to the local church, and Flemish carpets - the museum of the neighboring town of Quimper. Were sold to a number of land and some of the furniture, and the castle itself periodically rented out to different parties. Yusupov immediately demanded the return Keriole. In 1951, he sent a letter to the prefect of Finistère, and at the same time appealed to the court, putting forward a claim for compensation for damage to property of 4 million francs. The General Council of the department, which was not disturbed by any gentility nor mysterious Russian prince merits, appointed kontrekspertizu, which stated only minor violations. In addition, the prefect said that some of them are explained by force majeure and the other written off after so many years. As a result, the court rejected the claim departmental grandson Naryshkina.

В 1948 году о  бретонском замке вдруг вспомнил правнук Зинаиды — князь Феликс Юсупов, вошедший в историю как убийца Григория Распутина. Обосновавшийся в Париже, Феликс решил проверить выполнение условий передачи Кериоле в дар. Назначенные им эксперты обнаружили многочисленные нарушения пунктов дарственной: были срублены деревья, алтарь из часовни передан в местную церковь, а фламандские ковры — в музей соседнего города Кемпера. Были проданы ряд земельных участков и часть мебели, а сам замок периодически сдавался в аренду под различные вечеринки. Юсупов немедленно потребовал возвращения Кериоле. В 1951 году он направил соответствующее письмо префекту Финистера и одновременно обратился в суд, выдвинув претензии на компенсацию за нанесение ущерба собственности в 4 миллиона франков. Генеральный совет департамента, которого не смущали ни родовитость, ни таинственные заслуги русского князя, назначил контрэкспертизу, которая констатировала лишь незначительные нарушения. К тому же префект заявил, что часть из них объясняется форс-мажорными обстоятельствами, а другая списана за давностью лет. В результате департаментский суд отверг иск правнука Нарышкиной.

 In 1954, under pressure from numerous lenders and Paris on the advice of lawyers Felix turned to a higher authority, not subject to pressing of local authorities - the Court of Appeal of Rennes. The course was correct: the new judges rendered a final decision in favor of Yusupov. Now the General Council of Finistère was not only to release the lock and return the collection, but also to pay compensation to the prince of 25 million francs. Barely taking possession of the coveted property, Felix began to get rid of it quickly. To pay off huge debts, he emptied the chambers of the castle, selling works of art, furniture and unique archive documents XII-XIX centuries. And then proposed to the Municipal Council Concarneau redeem itself estate.

В 1954 году под давлением многочисленных кредиторов и по совету парижских адвокатов Феликс обратился в высшую инстанцию, не подверженную прессингу местных властей, — апелляционный суд города Ренна. Ход оказался верным: новые судьи вынесли окончательное решение в пользу Юсупова. Теперь Генеральный совет Финистера должен был не только освободить замок и вернуть коллекции, но и выплатить князю компенсацию в размере 25 миллионов франков. Едва вступив во владение желанной собственностью, Феликс принялся от нее поспешно избавляться. Чтобы расплатиться с огромными долгами, он опустошил покои замка, распродавая произведения искусства, мебель и уникальный архив с документами XII—XIX веков. А потом предложил муниципальному совету Конкарно выкупить само поместье.

 In 1960 Yusupov broke surrounding land with total area of ​​48 hectares on small plots, giving them to those who give more. Some of the locals even filed for the prince to the court to stop the construction area around the castle in accordance with french law on the protection of forests and historic monuments. When it remained unsold only castle, the owner suddenly found it "ugly, devoid of style and taste." Without any regret he threw Keriole adrift and returned to Paris, where he died in 1967, being completely ruined. Last Yusupov is buried with his wife Irene, his daughter and her husband at the Russian cemetery Sainte-Genevieve-des-Bois, near Paris in the tomb of his mother, as the special place the money was gone.

В 1960 году Юсупов разбил прилегающие угодья общей площадью 48 гектаров на мелкие участки, уступая их тем, кто больше даст. Кто-то из местных жителей даже подал на князя в суд, чтобы остановить застройку площади вокруг замка в соответствии с французским законом об охране лесов и исторических памятников. Когда же непроданным остался только замок, хозяин вдруг нашел его «уродливым, лишенным стиля и вкуса». Без всякого сожаления он бросил Кериоле на произвол судьбы и возвратился в Париж, где умер в 1967 году, будучи совершенно разорен. Последний Юсупов похоронен вместе с женой Ириной, дочерью и ее мужем на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем в могиле матери, так как на отдельное место денег уже не было.

 A manor went under the hammer, and the new owner initially wanted to turn the castle into an apartment house, but abandoned the idea because of the excessively high cost of rebuilding. Start a new looting: from the estate were taken and stained glass interior columns, carved wood and cooking utensils. In the garden were damaged statue of Anne of Brittany and Charles VIII, only narrowly surviving monuments of Notre Dame d'Esperance - Our Lady of Hope. Stone by stone chapel was demolished, and the building material used for the construction of a residential building in the center of Concarneau. In 1988, on the west of France swept a destructive hurricane is not mercy and long-suffering estate: in Keriole were knocked down trees, ripped off roofs, broken windows. Irreparable damage to the flooded castle was struck with wooden ceilings and floors. It seemed that lay in ruins manor dealt the final blow ...

А поместье пошло с молотка, и новый хозяин поначалу хотел превратить замок в доходный дом, однако отказался от этой идеи из-за чрезмерно больших расходов на переустройство. Началось новое разграбление: из поместья вывозили витражи и внутренние колонны, резное дерево и кухонную утварь. В саду были повреждены статуи Анны Бретонской и Шарля VIII, лишь чудом сохранился памятник Нотр-Дам д’Эсперанс — Богоматери надежды. Камень за камнем была разобрана часовня, а строительный материал использован для сооружения жилого дома в центре Конкарно. В 1988 году по западу Франции пронесся разрушительный ураган, не пощадивший и многострадальное поместье: в Кериоле были повалены деревья, сорваны крыши, разбиты стекла. Непоправимый ущерб в залитом водой замке был нанесен деревянным потолкам и полам. Казалось, что лежавшему в руинах поместью нанесен последний удар...

But then there was a new reversal of fortune that if she tells us that hope should not be lost than ever. In Keriole accidentally drove a Frenchman, somewhere has heard about the castle, built in Brittany extravagant Russian princess. Rays of the sun suddenly magically lit remnants once magnificent facade of white granite, and a traveler, who survived a wonderful insight, decided to buy the castle and return to it former glory.

Но тут произошел новый поворот судьбы, которая будто сама подсказывала, что надежду не следует терять никогда. В Кериоле случайно заехал некий француз, где-то услышавший о замке, выстроенном в Бретани сумасбродной русской княгиней. Лучи солнца вдруг волшебно осветили остатки когда-то великолепного фасада из белого гранита, и проезжий, переживший чудесное озарение, решил купить замок и вернуть ему былой блеск.

 And here on the estate in full swing restoration work. Part of the castle is open for tours, and returned from oblivion Keriole again settled spirit of Russian Princess Zinaida Naryshkina.

И вот на территории поместья полным ходом развернулись реставрационные работы. Часть замка уже открыта для экскурсий, и в возвращенном из забвения Кериоле вновь поселился дух русской княгини Зинаиды Нарышкиной.